В конце 2010 года пошла повальная эпидемия подведения итогов
года. Впрочем, это оправдано – не только формально год завершил первое
десятилетие нового тысячелетия, но и действительно показал многие тенденции. Но
самого важного обозреватели не отметили. А это – начало появления на
политической сцене новой силы – молодежи, которая родилась уже после распада
СССР. И эта сила – действительно новая, так как она просто не укладывается в
существующие рамки.
Имеющиеся сейчас противостояния либералов и
государственников, «демократов» и «коммунистов» продолжаются уже давно и
восходят еще к спорам западников и славянофилов. В этих идеологических спорах
противники прекрасно понимают друг друга, знают, не только что говорит
оппонент, но и зачем он это делает, а обращены споры не столько к противнику
(понятно, что его не переубедить), сколько к власть имущим, с тем, чтобы
склонить их к предлагаемому пути.
А вот мальчишки, не помнящие советской власти, играют совсем
в другие игры. Они не спорят друг с другом в надежде донести до власти свои
резоны, они не спорят с властью – они власть ненавидят.
Те, кто постарше, представляют властные структуры как
сложную организацию из взаимодействующий и часто противостоящих друг другу
групп, имеющих свои интересы и свои заморочки. Для молодежи же власть – это
монолит, а еще точнее, власть – это милиционер, который лично этого парня
достал до печенок, так как мент не представляет закон и порядок – мент
представляет силовую охрану той несправедливой жизни, в которой молодому
простому русскому парню ловить просто нечего. И классовая ненависть выливается
не на высокого чиновника или олигарха, а на мента, который рядом. Те же
«приморские партизаны», когда сорвались с катушек, уже не разбирались и к
милиционерам относились, как партизаны к фашистам.
И еще один интересный штрих того, что противостояние с
«ментами» становится личностным – это то, что особенно отличившимся при разгоне
массовых мероприятий «ментам» начинают мстить. Их запоминают, их вычисляют, как
«жемчужного прапорщика», и после этого их начинают отлавливать в подъездах.
И вот эта особенность нового этапа борьбы, может быть, еще
более знаковая, тем более что те, кто «разгоняют» и «пресекают», полностью
теряют энтузиазм в этом неблагодарном деле. 2010 год показал, что в подобных
случаях власть имущие их не только не охраняют, не пытаются компенсировать
синяки – их просто кидают. Открещиваются от них, обвиняют в нарушении
инструкций, выгоняют с работы.
Не менее важно и то, что сами «менты позорные» к
протестующим относятся с явной симпатией. Они им близки и понятны. Большая
часть, например, московской милиции, участвующей в разгонах – это те же
подмосковные мальчишки.
Журналисты в своих описаниях прошедших акций отмечают любопытную
особенность – милиционеры относятся к задержанным русским мальчишкам с
симпатией. Более того – в автобусах, где задержанных развозили по участкам,
милиционеры втолковывали мальчишкам, что они дураки, что вышли против кавказцев
невооруженными и открыто, и правильнее было бы пользоваться их же тактикой –
быстро, несколькими вооруженными, напасть на одиночку, отметелить и тут же
разбежаться.
А что поделаешь? Современные власти, с одной стороны,
выстраивают строй, которым очень многие недовольны, а с другой – полностью
отсекли все легальные способы замены власти, оставив в качестве единственного
механизма только революцию. А «дрова революции» - именно недовольные мальчишки.
Прекрасно все понимая, должен заметить, что к
вырисовывающейся перспективе отношусь без восторга. Единственное, что может
смягчить ситуацию – то, что мальчишки рождения 90х хотя и глупые и злые, но их
мало. Хотя, как мне кажется, и их хватит.
